Как взматерел Пыльный

 В марте 2015 года в Даурском заповеднике на годовалого самца волка установлен передатчик, который посредством смс-сообщений каждый час передает информацию о местонахождении хозяина. Впервые в стране начаты исследования образа жизни волков с использованием оборудования, передающего сведения по мобильной связи. Подобный современный способ изучения волков недорогой, но зарекомендовал себя как очень эффективный. Истек год наблюдений за жизнью волка. Молодой самец по имени Пыльный за это время не только покинул родительский дом, но и приобрел новую семью. Пройдем по его стопам.

Пыльного мы пометили 11 марта, догнав на машине по дну озера Барун-Торей. Стая широкой цепью прочесывала очередной мыс в поисках легкой добычи. Мы их ждали на сопке в машине и погнались за первым увиденным, выскочившим на ровное дно озера. Убегая, волк пытался достичь кустарников и тростниковых зарослей, где располагалось столь безопасное родовое гнездо. Не успел.

После погони над ровной низиной, укрытой ветошью кохии, еще долго стояли клубы солоноватой пыли. Спящий волк, все мы и машины, изнутри и снаружи, – всё было в пыли. Поэтому и имя волку не долго выдумывали – Пыльный.

И бегущим, и спящим, и пробуждающимся волк выглядел угловатым и грубо сложенным. Но морда у Пыльного на фоне его несуразного подросткового туловища уже была само совершенство. Одним словом, красивой была морда. Такой вот Пыльный оказался «полуфабрикат», а точнее – прибылой, почти годовалого возраста, но еще недоросль, не самостоятельный и пока не имеющий собственной семьи.

Пробуждался волк долго – сначала моргал глазами и упорно пытался справиться с непослушным вывалившимся языком, позже начал подниматься на негнущихся ногах, а потом пошел. Первое время делал полукруг и заваливался на бок, но движения его становились все более уверенными. Мы уехали восвояси и больше его не видели, но незримо каждый день наблюдали за перемещениями.

Весну и лето Пыльный жил на территории родительской стаи, а это ни много ни мало около 320 кв. км. Участок включает плавни дельты реки – почти высохшей, но все же с жизненно необходимой водой и обширными зарослями ивняка и невысокого тростника. Прекрасное место для логова. Южным краем территория стаи заходит в Монголию, но здесь ограничена голыми, почти лишенными травы, присельскими пастбищами с большим количеством скота, а также собак и людей. Днем там опасно, да и ночью не комфортно. С востока участок ограничивает большое пространство озера Зун-Торей, а южней его проходит рубеж со стаей Бодрого, также нам знакомой. С запада граница с соседями тянется прямо по дну озера Барун-Торей и центральным островам, с севера – по мысу Мырген. Участок по волчьим меркам – «жирный», с обширным убежищем и водопоями в плавнях, куда люди заезжают редко. Здесь заповедник. В плавнях живут косули, есть зайцы, бывает множество полевок. Рядом круглогодично в обилии встречаются дзерены и людской скот: овцы, лошади, верблюды.

К марту 11-месячные волки живут с родителями, которые в это время уже не заняты «свадебными» делами, а до появления нового потомства еще далеко. Первая половина весны - время не кормное, но не для семьи Пыльного. Они удовлетворялись, в основном, дармовой пищей: несколькими замёрзшими ранними верблюжатами и жеребятами, доедали труп лошади и помогли умереть долго лежавшей неразродившейся верблюдице, огромную тушу которой посещали одиннадцать дней. В общем, активной охотой почти не занимались.

В конце апреля мать Пыльного в расширенной барсучьей норе среди кустов принесла новое потомство. Первые недели отец усиленно охотился и поставлял добычу к логову, и ему было не до подростков. Пыльный с кем-то из «братьев и сестер» учился жить самостоятельно. Они активно перемещались по родительскому участку, но из плавней на открытое место почти не выходили. Все их занятие в майские дни – поиск пищи. Благо ее вдосталь: птичьи яйца и слётки, первые поколения зайчат и полевок. Охотиться всерьез еще не умеют, но учатся. Больше занимаются собирательством. Мать в логове с новорожденными, а отца лучше лишний раз не раздражать – он все время охотится и носит пищу, оставляя ее недалеко от норы. Близко обычно не подходит – чтобы не выдать. Эта принесенная отцом еда не для Пыльного, он это знает.

Год наблюдений показал, что стая очень четко придерживается границ своей территории. Но Пыльный подрастал, и ему предстояло вскоре покинуть стаю отца, а значит найти новый участок для жизни.

Вечером 20 мая Пыльный предпринял первый дальний разведывательный поход в глубь Монголии, во время которого с перерывами на дневку прошел 158 километров. За 15 часов – с 8 вечера до 11 утра он преодолел 83 километра, не делая значительных зигзагов и остановок. Достиг поймы реки Дучийн-Гол, отдохнул там до темноты и не так быстро, но еще более прямым путем, вернулся назад. Неизвестно, ходил ли Пыльный в этот рейд один, но, без сомнения, это была первая попытка поиска свободного участка. Переход очень интересный – он пересекает участки двух-трех чужих стай, что небезопасно, и совершен со скоростью, не подразумевающей никакой охоты.

Все лето Пыльный продолжал жить на территории родителей, периодически посещая их логово, где играл с подрастающими младшими. Установленные у логова фотоловушки позволили узнать, что в новом помете пары матерых четыре волчонка. «Детвора» недолго пряталась в норе. Через два-три часа после появления людей они начали приближаться к неизвестным предметам с чужим запахом, а через полсуток уже их обнюхивали, бодали носом и резвились у норы. Один из родителей появился лишь через сутки и сразу разобрался, что к чему. На ночной фотографии вдалеке запечатлелись лишь его горящие глаза, и только. Логово было тут же покинуто ими, а семейство перебазировалось в запасное, расположенное в глухих тростниковых крепях примерно в километре от предыдущего.

 

В течение лета волчата подрастали, совершая прогулки по тростниковым тропам. Пыльный же посещал логово все реже, в августе – лишь два-три раза за месяц. 19–20 июля он совершил рейд к западу от участка, преодолев за сутки 85 километров, 9–10 августа сходил на юго-запад в Монголию, отправившись в этот раз в путешествие рано утром и преодолев в оба конца 115 километров. 21-го августа участвовал во вторжении на территорию западного соседа, где почти на одном месте, вероятно у добычи, в 25 километров от границ своей стаи провел весь световой день.

Впервые надолго Пыльный покинул родительский участок 28 августа. Совершив за вторую половину ночи ускоренный переход, он устроился на дневку в 43 километров от дома в пойме р. Ималка у границы России с Монголией. Именно в начале этого рейда Пыльный показал самую высокую рейдовую скорость, пройдя 28,9 км за три часа. В этом районе монгольская сторона безлюдная и поэтому спокойней российской. В последующие четыре недели он обследовал территорию вокруг, словно обозначая границы своего будущего участка. Был ли с ним в это время кто-то из «братьев или сестёр», или он познакомился с кем-то из местных – неизвестно. Ясно лишь одно, что на новом участке не было негостеприимных хозяев – пары матерых. 25 сентября Пыльный сделал ночную вылазку в Цасучейский бор, откуда быстро ретировался, так как территория занята, а 29 сентября пришел на участок родителей.

Месячная отлучка не сыграла роли – родители Пыльного не выгнали. Но он пробыл в родной стае лишь до 12 октября. Приходил словно попрощаться. После этого и до марта – времени пока мы могли за ним следить – он домой больше не возвращался. Наступившей зимой в стае родителей Пыльного было восемь членов: родители, четверо прибылых и кто-то из переярков, или совсем пожилых особей. Бывает всяко.

Интересно, что, покидая родную стаю, Пыльный не отправился на свой новый участок, а пошел на северо-запад – в Цасучейский бор. Здесь пробыл с утра до вечера на небольшом участке и отправился прямиком в свой новый дом. Что он тут делал? Кого-то звал с собой? Зачем делать крюк в лишних 45 км? Скорей всего, он с кем-то сдружился или, наоборот, разошелся. Ведь не зря через два месяца – 14 декабря он вновь на пару часов пришел в то место восточной части Цасучейского бора, где был 12 октября. Это ни много ни мало – 40 км от его участка.

Как бы там ни было, но во второй половине декабря в стае Пыльного уже было 6 волков. Кто из них вожак, какого возраста члены новой стаи – мы так, скорей всего, никогда и не узнаем. Стая имеет удачный участок – пойму р. Ималка, а следовательно водопой, складчатую холмистую степь, населенную тарбаганами и косулями. На зимовку сюда приходят стада дзеренов. На монгольской части участка стаи, занимающей две трети площади, совсем нет людей, на российской есть и люди, и их скот, но туда серые совершают только нечастые ночные вылазки. Между участками родителей Пыльного и его собственным живет еще одна – не дружественная им – стая. Да и вообще, все участки вокруг заняты конкурентами. А здесь – новый дом взматеревшего Пыльного.

Удачи тебе, Пыльный! Не обижайся за ошейник.

Вадим Кирилюк

Государственный природный биосферный заповедник «Даурский»