Тореи и насекомые

 Рассказывает  Олег Валерьевич Корсун , биолог, энтомолог, писатель, путешественник и энтузиаст своего дела. Более 25 лет знаком с каждым жучком и бабочкой заповедника лично.

Одно из моих главных впечатлений от встречи с Торейскими озёрами – это осознание того удивительного факта, что миллионы лет эти солёные озёра играют роль гигантской ловушки для насекомых. Конечно, я и раньше читал о том, как много насекомых, взлетевших над прогретой летним солнцем сушей, падает в прохладную воду вместе с нисходящими потоками воздуха. Например, известный натуралист Олег Гусев, работавший в Баргузинском заповеднике, рассказывал, что медведи специально выходят на берег Байкала, чтобы отъедаться насекомыми во время массового лёта ручейников. По берегам Тореев медведей не встретить, но их роль с успехом выполняют многочисленные птицы, особенно кулики, без устали снующие вдоль берега. Главное – это правильно определить направление ветра, чтобы пристроиться с подветренного берега – там, куда волны будут выносить всю упавшую в воду живность.

И что удивительно: идёшь в обычный для степи ветреный день, даже самый жаркий, и почти не встречаешь летающих насекомых – все попрятались. Если не считать без устали  поющих жаворонков и стрекочущих кузнечиков-толстунов, степь кажется просто травяным морем – почти безо всякого, даже самого мелкого, животного присутствия. Но стоит выйти на берег, и то тут, то там начинают попадаться многочисленные насекомые, навсегда увязшие в сером от солей иле. Первыми замечаются яркие оранжево-чёрные божьи коровки и нарывники со смятыми надкрыльями. Эти жуки уже погибли под действием солёной рапы, и теперь их тельца день за днём всё сильнее темнеют, пока, наконец, совсем не потеряют летнюю яркость красок и сами не станут частью береговых отложений.

Ещё быстрее гибнут нежные бабочки – бархатницы и голубянки, которым стоит лишь прикоснуться к коварному рассолу, чтобы лишиться шансов пропеть своё красное лето до самой осени. Совсем недолго бабочка пытается шлёпать крылышками по мокрой почве, но, с каждым шлепком они намокают всё сильнее, впечатывая насекомое в полужидкую грязь. И даже если ему удастся выбраться на сухой камешек и обсохнуть, оставшийся налёт солей превратит некогда виртуозного летуна в беспомощную жертву пробегающего мимо куличка.То же самое происходит с многочисленными в даурской степи осами и наездниками – крылышки слипаются, и беспомощное насекомое остаётся лежать в иле ярким жёлто-чёрным или рыжим серпиком. Только самые крепкие из жуков – крупные листоеды и могильщики– имеют шансы вырваться из цепких лап солёного "хищника".

И лишь истинные хозяева мокрых солончаков – жужелицы-тускляки и хищные прибрежные скакуны – без страха бегают по береговой кромке. Да ещё родившиеся на дне озера мухи-береговушки виртуозно ходят пешком прямо по воде, не замочив ни одной из своих шести изящных лапок. Своей неуязвимостью они любому готовы продемонстрировать, кто же из шестиногих может по праву считаться подлинным хозяином Торейских озёр.

Прибрежный скакун. Фото О. Корсуна

Мухи-береговушки. Фото О. Корсуна 

Миллионы лет идут эти процессы. Год за годом озёрные волны принимают одних обитателей, чтобы выбросить их на мокрый солёный берег, и исторгают других. И лучшее, что может сделать человек, – постараться как можно меньше вмешиваться в этот вечный круговорот жизни. Для того-то и существует наш Даурский заповедник.

Государственный природный биосферный заповедник «Даурский»